Абаканский городской суд 22 апреля приговорил к шести и пяти годам лишения свободы в колонии общего режима трех сотрудников исправительной колонии №33 УФСИН России по Хакасии: начальника ЕПКТ ИК-33 (единое помещение камерного типа, по сути «спецблок» внутри колонии) Евгения Чичинина и двоих его подчиненных – Дмитрия Золотухина и Илью Васильева.

Бывших тюремщиков признали виновными в избиениях: такими методами они пытались заставить осужденных прекратить писать жалобы. Но суд оправдал надзирателей по обвинениям в сексуальном насилии над заключенными, что и позволило им «отделаться» относительно небольшими сроками: прокуратура изначально просила для сотрудников ФСИН 11 и 12 лет колонии. Также суд взыскал с бывших сотрудников тюрьмы 1 млн 50 тысяч рублей компенсации потерпевшим и запретил бывшим тюремщикам занимать должности в системе ФСИН. Но лишь в течение трех лет.

Абаканец Сергей Буйницкий отбывал срок в ИК-33 и был признан судом одним из потерпевших: после избиения Чичининым и его подчиненными он потерял почку. После оглашения приговора он заявил проекту Сибирь.Реалии, что «разочарован» тем, что его мучители получили незначительные сроки, и будет обжаловать решение суда и добиваться для них более серьезного наказания.

Сергей Буйницкий

«Как по мне, так 15–17 лет здесь уместно. Надо показать всей этой системе, ее руководителям, что с заключенными нельзя обращаться так, будто они не люди. Надо изменить систему. Самое ужасное, что там привыкаешь к издевательствам. Там уже не страшно. Мне, когда били, было уже все равно. Думал: „Бл… ь, убили бы поскорее, только чтобы уйти от этого“.

Буйницкий подробно рассказал, что именно Чичинин и его подчиненные делали с заключенными.

»Второй срок я отбывал в соседней ИК-35 (расположена в нескольких метрах от ИК-33), а в ИК-33 меня возили на ЕПКТ (единое помещение камерного типа) на год», – рассказал Буйницкий. По его словам, в колонии он регулярно жаловался на условия содержания: к примеру, заключенным выдавали мокрые матрасы. Жалобы очень не понравились администрации колонии, и после нескольких отсидок в ШИЗО и того, как он вскрыл себе вены, его отправили на год в ЕПКТ.

«ЕПКТ представляет собой нечто вроде тюрьмы строгого режима внутри самой колонии. Там заключенные живут не в бараках, а в тюремных камерах, где кровати пристегиваются к стенам. Тебя связывают и просто как фиг знает кого дуплят. Этому невозможно противостоять, – вспоминает Буйницкий. – И оттуда уже ничего не выходит, никаких жалоб и заявлений, для них там людей нет».

«Почти сразу меня туда перевели и говорят мне там: „Давай ты ничего писать не будешь, от адвоката отказываешься и говоришь, что тут никого не трогают, и все – сидишь спокойно, досиживаешь“. Я сказал: „Нет, не буду“. И мне сразу начали „приемки“ устраивать, бить, пинать», – рассказывает бывший заключенный.

За три недели в ЕПКТ Сергея, как следует из материалов дела, избили пять раз: 11, 15, 31 августа и 1 сентября.

«Заводят в помещение, где нету камер. Ставят тебя в шпагат, руки растягивают, стоишь, как морская звезда. Берут дубинку. И тебя дуплят руками, ногами, дубинкой. Ты падаешь. Они орут: давай, быстро встал! Встаешь – опять уронили», – описывает побои бывший заключенный.

2 сентября, по словам Буйницкого, надзиратели снова потребовали от него отказаться от адвоката. И намекнули, что сводному брату Сергея, который на тот момент отбывал срок в Чите, тоже придется несладко. Он еще раз отказался выполнить требования тюремщиков – и его опять принялись бить: один из сотрудников удерживал его за шею, а двое колотили руками ногами и дубинкам, пытались повалить на пол. Затем, чтобы не сопротивлялся, связали. Руки – скотчем, ноги – ремнем. Поставили на колени и на локти.

Двор для прогулок в ИК-33

«По почкам, по животу били ногами, палкой. Потом от какого-то удара резкая боль возникла в области почки, темнеть начало в глазах, – описывает Буйницкий. – Я говорю: „Вы мне что-то отбили“. Потом вроде полегчало, боль стихла. Меня подняли и Чичинин дал дубинкой еще раз в подбородок. На!»

«Потом Чичинин мне говорит: „Ну что? Теперь я тебя пальцем не буду трогать, просто буду приводить туда, где камеры, а бить будут другие осужденные“. И еще раз добавил мне дубинкой по подбородку, рассечение еще больше получилось», – вспоминает бывший арестант.

После этого избиения ему стало плохо и тюремные врачи были вынуждены отправить его в больницу. Там Буйницкому удалили левую почку, которая оказалась полностью разорвана. Врачи сказали, что пробудь он в камере еще полчаса – его не смогли бы спасти.

«В больницу меня привезли, а у меня синяк под глазом. Меня же и накануне тоже били. Они меня давай катать по больнице в этой тележке. А чтобы синяка не видно было, кепку опустили козырьком на лицо. Думали, что никто вообще ничего не заметит, – рассказывает Буйницкий, как сотрудники колонии пытались замести следы. – Но получилось, что в больнице работает хорошая подруга моей матери. Она и сообщила родителям».

Схожие показания против Чичинина дал и еще один бывший заключенный ИК-33 по фамилии Гобозов. Он показывал адвокату страшные багровые синяки на ногах и ягодицах и рассказывал, что когда его перевели в ЕПКТ в колонии, ему тоже устроили «приемку»: избили, надели на голову зимнюю шапку и окунули вниз головой в канаву для сточных вод.

После этого Чичинин, по словам заключенного, ввел ему резиновую палку в задний проход, пока его подчиненные держали жертву. Затем пострадавшего отвели в служебный кабинет, где связали скотчем и избивали, надев на руки боксерские перчатки, а ногами и палкой били по корпусу. Позже надзиратели еще раз избили арестанта и повторили пытку с палкой в задний проход, после чего Гобозов отказался от общения с адвокатом.

Побои, по словам Буйницкого, были не единственным видом издевательств, которые надзиратели применяли для того, чтобы «сломать» несговорчивых заключенных.

«Жизнь в ЕПКТ не каждый выдержит. Есть, например, пытка: стоит музыкальный центр, включают на коридор похоронный марш, – пояснил бывший заключенный. – И весь день играет похоронный марш. На самом деле могут и „Бременские музыканты“ играть, ты все равно сходишь с ума. Люди психологически ломаются».

«Или зимой при минус 30 заставляют тебя снег убирать с бетонного пола. На каптерке у тебя есть зимние носки, а есть летние. Они тебе зимние не дадут, летние дадут. И летние босоножки. В этих босоножках выгоняют на мороз, на улицу, – вспоминает Буйницкий. – Ты снег убираешь, потом становишься к стенке. Стоишь. Они чувствуют, когда у тебя ноги замерзли. Заводят тебя внутрь, говорят: „Разувайся“. И по ноге тебе сапогом топчут. Больно до слез».

Лежа в больнице, Буйницкий написал заявление в Следственный комитет. Это заставило Чичинина предложить несговорчивому арестанту сделку:

«Привезли обратно в санчасть. Пришел Чичинин и говорит: „Да мне все равно ничего не будет, Серега, давай решим“. Сигареты, чай предлагал. Деньги предлагал, в рассрочку даже. Давай, говорит, машину продам. Это смешно», – вспоминает Буйницкий.

Вскоре в Хакасии должен начаться еще один похожий процесс: в пытках заключенных обвиняют еще троих сотрудников регионального ФСИН.

Оставье комментарий

Пожалуйста, введите свой комментарий!
Please enter your name here